Дейвидас Ринкевичус: «Питер — красивый и фантастический город»

Тренер по функциональной подготовке баскетбольного «Зенита» — о своей профессии, необходимости баскетбольной команде сотрудничать с футболистами и европейском Петербурге.

Дейвидас Ринкевичус: «Питер — красивый и фантастический город»

Дейвидас Ринкевичус в «Зените» с первого дня создания баскетбольной команды. В России он считается одним из лучших баскетбольных специалистов по физподготовке. Перед уходом на зимние каникулы после одной из тренировок литовец нашёл время для интервью одному из питерских изданий.

«Ты главное побольше провокационных вопросов этому европейцу задавай. А то на тренировках он нам такое рассказывает!» — сказал разыгрываюший Дмитрий Головин, увидев готовящееся интервью. Просьба Дмитрия отчасти выполнена будет. Но сначала — о баскетболе.

— В «Зените» довольно много молодых игроков, расскажите о специфике их физподготовки. За исключением, разумеется, интенсивности чем отличается их курс упражнений?
— Здесь всё зависит от игрока. Например, у нас есть Десятников, которому не хватает силы и массы. С ним ведётся одна работа — он должен присутствовать и на баскетбольных тренировках, и поднимать свою «физику». Есть Григорий Мотовилов, тоже молодой игрок. У него немного другая специфика. Я хочу, чтобы он хорошо играл первого номера. Так что для него подобраны немного другие упражнения: идёт работа на взрывную силу. Плюс подтягиваем его слабые места — голеностоп, колени. Так что однозначно на ваш вопрос не ответишь.

— Вы довольно давно работаете в российском баскетболе. Есть какая-нибудь специфическая черта которая отличает именно российских баскетболистов. Может они ленивы, может наоборот очень исполнительны?
— Большой разницы нет. Все люди как люди. Просто у иностранцев (особенно американцев) немного другая школа. Они прошли школьные и университетские лиги, где есть своя специфика и система подготовки. У российских игроков какой-то одной сплочённой системы нет. Кому-то повезло больше, и он попал в хорошую среду и развился.

— Что вы думаете по поводу современных восстановительных средств вроде криокамер, вакуумных кроватей и так далее. В НБА это используется очень широко, но многие по прежнему относятся к этому со скепсисом. Правильно ли такое отношение?
— Это хорошие вещи, но их надо вводить в систему. Нельзя пойти в камеру один раз. Это нужно делать постоянно. Плюс опять же, зависит от игрока: кому-то криокамера подходит, кому-то нет. Здесь как в тренажёрном зале — каждому своё. Кому-то больше подойдёт для восстановления массаж, кому-то — перемена температур. В той же НБА игроки могут выбирать. Они и смотрят, что им помогает лучше.

— Будь ваша воля, вы бы использовали криокамеры в «Зените»?
— Я бы, конечно, использовал, но всё зависит от графика. У нас должно быть определённое время после игры. Всё надо досконально рассчитывать. А так, с удовольствием поработал бы с такими технологиями.

— Участвуете ли вы в разработке диет для игроков? В НБА практически все игроки имеют личных поваров, это действительно настолько необходимо или просто своеобразная прихоть?
— Думаю, что это необходимость. Возвращаясь к Андрею Десятникову, я ему сделал специальную диету. Всё рассчитано по граммам исходя из его роста и веса. Мы рассчитали, сколько килокалорий он должен потреблять в сутки. Ему для того, чтобы нарастить мышцы, нужно пять тысяч килокалорий в сутки. Так что еда для Андрея тоже часть работы. Плюс здесь необходим отдых. Он должен спать как минимум два часа днём и часов десять ночью. Сначала, конечно, это сложно, потому что объём очень большой. Но потом привыкаешь. Я сам пробовал аналогичную систему летом. Это очень помогает, если ты хочешь добиться чего-то серьёзного. Правильная диета — процентов 50 успеха. Без неё ты можешь просто вхолостую отработать в тренажёрке.

— Таким образом вы работаете только с Десятниковым?
— Здесь как: я не могу проследить, будет он это есть или нет. Например, сейчас мы работаем ещё с Пашей Антиповым, говорили об этом с Валиевым. Если Десятникову, к примеру, надо пять тысяч килокалорий, то Антипову — 2600. Он должен держать вес.

— Сами игроки не сопротивляются?
— Я не тот тренер, который заставляет. Есть определённая планка, ниже которой опускаться нельзя. Я эту планку держу. Кто хочет большего, с теми мы работаем дополнительно. У кого нет желания или стимула, его не заставишь. Человека можно заставить только копать яму. стоишь с автоматом и говоришь: «Давай, копай». А все игровые вещи... Ты не заставишь. Не буду же я контролировать их 24 часа в сутки. Если он сам не хочет, я бессилен.

— Баскетболисты к вам за советами часто приходят?
— Бывает, конечно. И foot work, и работа в тренажёрке, и работа дыхательного аппарата. Эта работа у нас идёт ежедневно. Сегодня, к примеру, у нас была общая подготовка, но после тренировки я задержался с тремя игроками и дорабатывал.

— Вы давно работаете в баскетболе повидали немало травм и повреждений. Какая самая страшная?
— Для баскетболиста, мне кажется, это разрыв крестообразных связок. Был ещё серьёзный вывих стопы у моего брата. Смотрелось это очень страшно. Кость, конечно, не вышла, но стопа прямо ушла в сторону. Ему всё вставили на место, но тренироваться он не мог ещё два месяца. Пожалуй, это самая страшная травма из тех, что я видел.

— Для футболистов «кресты» — это не приговор. В баскетболе это серьёзнее?
— Конечно, это серьёзно. Но с нынешним уровнем медицины ты не заканчиваешь с этой травмой. Сейчас специфика операций совершенно другая. Вообще, для полного восстановления нужно порядка восьми месяцев. Потом начинается психология: и сила у игрока уже не та, и так далее. У Паши Спиридонова, который играл у нас в прошлом сезоне, была подобная травма.

— А есть ли сейчас такие травмы, после которых человек ставит крест на баскетболе? Или сейчас лечится всё?
— Лечится, конечно, практически всё. Но если ты не можешь ходить уже, то, конечно, с баскетболом придётся завязать. Самое серьёзное — травма спины. Ходить ты ещё можешь, но бегать и защищаться — нет. А так на 80-90 процентов всё лечится. Всё можно вернуть.

— Ваша профессия помимо всего прочего имеет еще один интересный аспект. Рано или поздно процесс тренировки и разминки надоедает, даже смена упражнений не всегда помогает. За счёт чего вы поддерживаете в игроках мотивацию и желание работать?
— Сложный вопрос. У меня есть около десяти вариантов разминки, которые я меняю в зависимости от того, какая тренировка будет.

— А перед играми как-то меняете процесс разминки в зависимости от соперника.
— Нет. Я могу изменить одно или два упражнения. Но это зависит не от соперника, а от того, какой у нас, скажем, был перелёт. Если играем дома — это проще. Если же играем в Испании, то нам лететь до Москвы, там пересадка, потом на автобусе до пункта назначения. В итоге 10-12 часов занимает только дорога. И это очень влияет на команду.

— Что касается перелёта. По большому счёту, полёт в Стамбул или Мадрид — это просто три-четыре часа в положении сидя. Откуда берётся усталость?
— Самое выматывающее — это пересадки. Из Питера не всегда бывают прямые рейсы. Сначала мы летим в Москву. Час-полтора — check-in, потом садишься в самолёт, потом летишь. Плюс во время взлёта и посадки кровь циркулирует иначе, ноги опухают, идёт совершенно другое давление. Да и пересадки бывают по два-три часа. Ешь в это время плохо, то сидишь, то стоишь. Не забывайте, что у баскетболистов длинные ноги. И когда постоянно сидишь в одном положении, всё затекает. Спина всегда под нагрузкой. Потом автобус — ещё два часа.

— Во время пересадок не приходилось разминку проводить?
— На пересадках — нет. Но доводилось сразу по приезду в гостиницу: катаемся на роллах, делаем растяжку. Чтобы немного спину размять и потом пойти поспать. А ведь в гостинице ещё и кровать может быть не совсем удобной.

— Сколько баскетболисту нужно времени для полного восстановления после длительного перелёта?
— Часов десять как минимум. Плюс побегать ещё надо. После длинного перелёта главная опасность в отсутствии времени. Почти сразу случаются матчи. У нас всего одна тренировка. И если сразу делать полную тренировку с самолёта, травмоопасность увеличивается.

— В НБА одним из лучших медицинских штабов считается тот, который работает в клубе «Финикс Санс». Они продлили карьеры ветеранов Гранта Хилла, Шакила О’Нила. Вы наверняка так или иначе общаетесь с коллегами по цеху, сугубо ваше мнение, — медики и физиотерапевты какого клуба выше всех котируются в Европе?
— У испанцев очень хороший уровень — у «Реала» и «Барселоны». Там есть и футбольные клубы. И работа медперсонала там поставлена на самом высоком уровне. Если брать остальные европейские клубы, то у них нет таких денег, как в НБА. За океаном один из лучших спортивных центров находится в Кливленде. Там очень высокий уровень. У нас тоже это развито неплохо. Если в Питере баскетбол будет и дальше контактировать с футболом, то уровень медицины и физподготовки можно будет поднять на новый уровень. В России совершенно точно можно стать лучшими.

— Сейчас мы все чаще видим как баскетболисты используют эластичные нарукавники, специальные майки под форму, некоторые ветераны (например, Карл Мэлоун) ворчат, говоря что в свое время они обходились майками и шортами. Скажите новые баскетбольные атрибуты действительно необходимость или просто веяние времени?
— Думаю, что больше веяние времени. Мне нравятся подшортники с подушечками. Они реально помогают. Но не всем нравится чувствовать дополнительную экипировку. Это же касается и защиты спины. Я рекомендую это нашим баскетболистам.

— Вопрос как к специалисту, сейчас настоящее повальное увлечение низкими кроссовками, даже мощные форварды и центровые выбирают спортивную обувь не лучшим образом поддерживающую голеностоп. Как считаете это вредно или при современных материалах и дизайне вполне безопасно?
— Как по мне, это хорошо. Мне никогда не нравились большие кроссовки. Они и скорость не увеличивают. Раньше я занимался лёгкой атлетикой. И когда я надевал большие кроссовки, не понимал, как в них вообще можно бегать? Например, серия Кобе Брайнта или Джордана мне очень нравится. А большие кроссовки хороши для игроков, у которых много веса. Которые должны стоять, чтобы их не сдвинули с места.

— А что касается травмоопасности?
— Ты же тейпуешь ноги. Можешь надевать защиту. А если у тебя высокие кроссовки, они не очень хорошо держат ногу. Не думаю, что они способствуют дополнительной безопасности.

— Поговорим о соотношении таланта и работы. Есть игроки, которые несмотря на свои феноменальные физические качества так и не смогли реализовать себя полностью, есть наоборот те которые сделали себе имя в баскетболе пахотой. Можете назвать самые яркие примеры из вашей практики?
— В первую очередь назову Вальдемараса Хомичуса, который играл в сборной СССР. Он выигрывал и чемпионаты мира и Европы, и Олимпийские игры. Он сам себя сделал. Причём играть он начал очень поздно: в 15 лет он ничего не умел. Бросок у него был плохой. Но он много работал, тренировался. Если другие игроки перед сборами отдыхали, то он работал. И на сборы приезжал подготовленным. Если брать обратные примеры... Я знаю много таких игроков, но вряд ли вы о них слышали. Они не раскрылись, о них никто и не пишет. Если брать россиян, то Понкрашов мог бы стать большой звездой. Но ему чего-то не хватило. По своим данным он мог зайти далеко.

— Складывается ощущение, что вы работаете 24 часа в сутки семь дней в неделю. Свободное время у вас вообще есть?
— Когда еду домой на машине, тогда у меня и свободное время. Для меня работа как отдых. Это хобби. Даже когда еду домой, то думаю о работе. Когда просыпаюсь, смотрю результаты НБА и хайлайтсы матчей. Потом смотрю, кто как сыграл в Европе. Слежу за литовскими и российскими клубами. Очень интересно следить за североамериканскими студенческими командами. Это даже интереснее, чем за следить профессионалами. Причём мне больше интересно не то, как они играют, а как тренируются. НБА — это уже созданный продукт. А создаётся продукт в университетах.

— Да и «Мартовское безумие» по популярности НБА не уступает.
— Соглашусь. Для меня это очень интересно. Постоянно слежу за матчами. Мне нравится. Это супер. Они очень стараются. В НБА такого не увидишь. Я и сам стараюсь бывать в этих университетах и смотреть, как они работают, по каким системам. Не каждый год, правда, получается. Плюс слежу за ОФП. Считаю, что ОФП и баскетбол должны идти вместе. Тренер по ОФП должен быть из баскетбола. Это специфика. Ты не можешь прийти в баскетбол из бодибилдинга и добиться результат. Это невозможно. Мне, например, было бы сложно пойти в футбольный «Зенит». На переквалификацию мне потребовался бы минимум год.

— К слову о футбольном «Зените». Там работает известный специалист по реабилитации Эдуарду душ Сантуш, который известен тем, что ставит на ноги игроков в короткие сроки. Вы с ним общались?
— Нет, к сожалению, не общался. Хотя мне это было бы интересно.

— Кроме баскетбола в вашей жизни что-то есть?
— Конечно! У меня есть семья — жена и дочь. Часто гуляем по паркам. По ресторанам не ходим: с ребёнком не хочется идти в такие места. То же касается и кино — дочь ещё маленькая.

— Но в Эрмитаже-то были?
— Да, был в прошлом году. И в Петропавловской крепости были. Но надо найти время, чтобы ещё раз наведаться и хорошо всё посмотреть. А то между тренировками всё бегаю. Но вообще мне Питер нравится. Красивый фантастический город.

— Считается, что Питер вполне себе европейский город. Вы как человек из Европы можете это подтвердить?
— Однозначно. Это единственный в России европейский город. Уж мне поверьте, я много где был. Плюс Петербург европейский не только по постройкам. Люди здесь тоже европейские. С Москвой даже не сравнить.

— Дмитрий Головин просил вам задавать провокационные вопросы. Исполняю просьбу. Как вам, европейскому человеку, живётся в России?
— Очень хорошо. У меня неплохой русский язык, я понимаю менталитет. Я же учился в Советском союзе до третьего или четвёртого класса и учил русский язык. Плюс телевидение было. Очень люблю русский фильм «После бани». Или как он называется?

— «Ирония судьбы, или С лёгким паром!»
— Точно. «Приключения Шурика» наизусть знаю. Каждый фильм смотрел раз по 20. Плюс жена у меня не совсем литовка. Она родилась в Литве, но её родители переехала из Белоруссии. Все разговаривают по-русски. Она окончила русскую школу. Так что я полностью погружён в русский менталитет. Меня ничего не смущает.

— Продолжая тему менталитета. Прибалтика сейчас стремиться отдалиться от России и откреститься от советского прошлого. Если брать современную российскую и прибалтийскую молодёжь, какие главные отличия?
— Они сейчас не говорят по-русски. Для меня сюрприз, что Янис Тимма знает русский язык. Я думал, что у него родители русские. Но он говорит, что нет. Это плюс для него. Благодаря этому он быстрее адаптировался. А так, молодёжь прекрасно говорит по-английский. А русский уже не знают. А если ты не знаешь языка, ты не поймёшь менталитет другого человека. Например, нам сложно понимать американцев. Когда смотришь какой-нибудь фильм, он смеётся, а ты думаешь: и что здесь смешного? И наоборот. А вообще, в Питере люди очень похожи на литовцев. В Москве, повторюсь, всё иначе.

— У России сейчас не самая лучшая репутация в Европе. Вы бы могли посоветовать европейским игрокам приезжать к нам?
— Конечно, посоветовал бы. Бояться здесь нечего. Уверен, что никто ничего не боится. Просто сделан ненужный шум о том, что Россия такая плохая. Это политика. Там так всегда: манипуляции есть с обеих сторон. А игроки — умные люди. Они всё понимают, где манипуляция, а где правда. В Северную Корею, конечно, не хотелось бы ехать. А Россия — прекрасная страна.