Василий Карасёв: «Хочется выиграть Финал четырёх. С „Зенитом“»

Наставник петербургской баскетбольной команды рассказал «НВ», почему не хотел быть тренером, кто на площадке главный и кто профессиональнее: иностранные игроки или россияне.

Василий Карасёв: «Хочется выиграть Финал четырёх. С „Зенитом“»

В «Википедии» про него написано: «Один из лучших плеймейкеров Европы 1990-х годов. Отличался прекрасным видением поля, а также умением взять на себя игру и решить судьбу матча». Довольно неожиданно для сетевой энциклопедии, которая чаще оперирует фактами, а не эпитетами. Я спросила: как он сам относится к подобным характеристикам? Он ответил спокойно, без кокетства, которое, увы, свойственно людям известным: «Нормально». И, подумав, добавил: «Говорить, что это — правда, наверное, нескромно, а отрицать написанное не хочется».

Собеседником он оказался удивительным, из тех, с которыми забываешь о времени, которые так любят своё дело, что заражают этой увлечённостью окружающих. Не в этом ли одна из причин того, что его команда уже в первый сезон выбилась в лидеры по посещаемости матчей? Спустя час я поймала себя на мысли, что вопросов у меня к нему меньше не становится, а разговор, увы, пора было заканчивать, ведь многое уже и так останется за кадром газетного интервью. Утешала мысль, что поводов для общения будет ещё много — баскетбольный «Зенит» продлил свои отношения с тренером Василием Карасёвым на три года.

— Вы когда-нибудь задумывались, чем бы занимались, если бы не баскетбол?
— Честно? Нет! Хорошо, что не было у меня столько времени и таких тяжёлых моментов, переживаний, чтобы сидеть и думать, чем бы заняться. Завершил игровую карьеру, попробовал тренерскую работу — что-то начало получаться, так и пошло...

— Станислав Ерёмин (тренер, сейчас генеральный секретарь баскетбольного «Зенита». — Прим. ред.) как-то сказал: мол, никак не ожидал, что Карасёв станет тренером...
— Да, у нас были такие разговоры с ним. Он спрашивал, нет ли у меня мыслей после окончания карьеры стать наставником, но я тогда был категоричен: нет, тренером не буду, слишком много ответственности. Игрок — он ведь больше за себя в ответе, ответственность за команду, за её результат — на тренере. А это нервы, стрессы... Но вот видите, как жизнь поворачивается.

— А что изменилось? Вас перед фактом поставили — будешь тренером?!
— Отчасти я сам себя поставил перед этим фактом. Когда заканчивал карьеру, размышлял, чем буду дальше заниматься. И понимал, что мне хочется остаться в баскетболе. Но кем? Функционером? Для этого мне, наверное, не хватало каких-то знаний, если серьёзно к этому подходить, а не просто занимать какую-то должность. И получалось, что тренерская карьера — единственный способ остаться в спорте.

— Начинающий тренер не всегда может рассчитывать на стабильный доход, а вы — глава семьи, вам нужно её обеспечивать...
— А меня семья поддержала. Родные сказали: ничего, мы потерпим. Понимали, что мне заниматься тем, что не люблю, что не приносит удовольствия, было бы сложно. Переход, конечно, был непростой: после зарплаты игрока опускаться по деньгам на несколько порядков, на самое дно, к уровню начинающего баскетболиста... Хорошо, что за свою игровую карьеру я кое-что накопил, квартира, машина есть — жить можно.

— Подождите, но тренер — он ведь как начальник, а начальник должен получать больше подчинённых. Разве в спорте не так? Неужели тренер получает меньше, чем его игрок?
— В большинстве случаев — да.

— И игроки об этом знают?
— Я думаю, знают.

— А как же авторитет наставника? Любой вам может сказать: я получаю больше и нечего мной командовать!
— Бывает. Но в конце концов именно игрок показывает шоу, а работа тренера зачастую не особо видна. На площадке всегда главные — баскетболисты, если их не будет, то тренеру хоть сколько плати, он вряд ли что-то придумает, вряд ли даст нужный результат.

— Вот по поводу шоу не соглашусь! Например, наставник «Нижнего Новгорода» Айнарс Багатскис по части шоу игрокам не уступал. Вы же всегда такой спокойный...
— Ну, это только внешне. Я тоже волнуюсь, переживаю. Я довольно эмоциональный человек, не люблю проигрывать, причём никогда не любил — ни когда был игроком, ни сейчас. Головой понимаю, что соперник на данный момент сильнее, а всё равно хочется победить.

— То есть всё держите в себе? Это очень вредно для здоровья!
— Так у меня есть перерыв! (Смеётся.) Вы просто не видите, что происходит в раздевалке.

— После матча долго переживаете?
— Долго. И заснуть сложно, вспоминаю, анализирую, почему не получилось. В этом отношении игрокам, наверное, легче, ведь они только свою игру оценивают, а тренеру важно понять, что нужно исправить, чтобы на следующей игре ошибки не повторились. А это напряжение, эмоции... Сложно всё.

— Вас в этот момент лучше не трогать? Или наоборот?
— Лучше не трогать. Особенно сразу после игры. Хотя я и понимаю, что лучше было бы отвлечься, но... Не всегда это помогает, и я возвращаюсь мыслями к игре, возвращаюсь и возвращаюсь... У меня же ещё и семья переживает. Жена на трибуне, наверное, громче всех кричит. Мне кажется, она в баскетболе разбирается лучше некоторых тренеров (улыбается). Сейчас она уже понимает, что дома не стоит говорить об игре. Стараемся отвлечься. В кино ходим — у нас кинотеатр рядом с домом. Очень хорошо: на два часа отключился, а потом со свежей головой можно опять работать.

— Вы в баскетболе с самого детства.
— С семи лет.

— И кто вас в этот вид спорта привёл?
— Случайно всё случилось. Как-то мы с папой прогуливались по Петроградской стороне, а папа у меня тоже был высокий, нас увидел тренер спортшколы Игорь Алексеевич Быков, подошёл и пригласил на тренировку...

— Получается, детства-то у вас и не было — школа, тренировки, игры...
— Да нет, детство было, сначала же всё как хобби начиналось. До перехода в спортивный интернат я, как и все дети, занимался: хочу — пришёл на тренировку, не хочу — не пришёл. Потом стал задумываться, что это может быть профессией. Знаете, когда у тебя начинает что-то получаться, появляется желание больше тренироваться, играть. Не сказал бы, что мы были чем-то обделены: было море поездок по СССР, турниры, мы не сидели всё время в спортивных лагерях. Да, дисциплина, но жизнь всё равно была интересной, хоть и тяжёлой.

— Не возникало желания бросить спорт?
— Случалось. Раньше ведь другие времена были, это сейчас у игроков и отпуска большие, и перерывы. А раньше как? Сезон закончился, два-три дня дают отдохнуть, потом сборы начинаются, сборы закончились — опять сезон. График сумасшедший, и, когда уставал, в конце сезона особенно, такие мысли появлялись. Но мне, наверное, повезло, я играл в командах, которые побеждали, а когда видишь результат, хочется двигаться дальше, добиваться большего. Это, видимо, спасало, такие вот эмоциональные дивиденды.

— Вас на улицах узнавали?
— Узнавали. И когда в «Спартаке» играл, и во времена ЦСКА. Хотя с тем, как узнавали в Германии, в Турции, где баскетбол очень популярен, не сравнить. У нас футбол стоит на первом месте.

— Интересно почему, ведь зимы у нас долгие, холодные, а в баскетбол играют в тёплом помещении...
— А вы обратите внимание: у нас баскетбол на общедоступных телеканалах редко показывают, только платные или интернет. Даже Финал четырёх. Вот если бы этот спорт всё время был у людей перед глазами, они бы и на игры пошли. Баскетбол — очень красивая игра, очень умная. Иногда достаточно один раз прийти на матч, чтобы полюбить наш спорт.

— Вы, когда переезжали в Петербург, не боялись повторить судьбу баскетбольного «Динамо», которое тоже привезли из другого города? Команда поиграла пару сезонов и исчезла...
— Да это не был переезд как таковой! Всё равно создавалась новая команда, причём впервые в составе футбольного клуба — такая практика есть в Европе, но в России до сих пор не было. Однако опасения, конечно, были. В Петербурге баскетбол популярен, с традициями, и нужно было завоевать болельщиков, причём не просто играть, а играть красиво, стабильно показывая результат. Я думаю, мы справились.

— Сына своего, я так понимаю, вы сознательно отдавали в баскетбол...
— Других вариантов у него и не было! (Смеётся.)

— Не сопротивлялся?
— Мне кажется, в нём это на генном уровне заложено. Все его игрушки в раннем детстве вокруг баскетбола крутились. Он видел ведро, брал что-нибудь кругленькое и бросал. Мы приходили в магазин, он смотрел разные игрушки, трогал их, но что-то купить не просил — видимо, успевал наиграться ещё в магазине. По сути, вся его жизнь вертелась вокруг баскетбола, лет с двух он уже бывал на моих тренировках, на играх. Был случай — ему лет шесть, наверное, было, — мы играли в Стамбуле в Евролиге. На стадионе тысяч 8–10 народу, в перерыве команды уходят в раздевалки, а на площадку выбегают дети мячики в кольцо бросать. Он тоже вышел. Раз попал, второй попал, зал хлопает. Возможно, он тогда и понял, каково это — играть в баскетбол.

— Вы на нём своё тренерское мастерство отрабатывали?
— Получается, так.

— Сейчас Сергей играет в клубе НБА, выступает за сборную России. Сразу ставили перед ним столь высокие цели?
— Нет. Мне вообще кажется, что, если перед молодым игроком ставить какие-то серьёзные задачи, он может сломаться и перегореть. Сергей начинал, как и я, с увлечения. Я не заставлял его по 10 часов тренироваться, для него занятия были удовольствием в первую очередь. Да, он ездил со мной на тренировки, образ жизни у него, как и у меня, был кочевой, школ много поменял, и спортивных тоже. Единственное, что я пытался ему внушить: всё, что делаешь, ты должен делать хорошо на 100 процентов. Характер, он ведь не только в баскетболе нужен, он вообще в жизни пригодится. И потом, если бы ему не нравилось, было бы бессмысленно его прессовать, заставлять что-то делать. Ему нравилось, а моя задача была помогать.

— Ваша дочь тоже баскетболистка?
— Нет, она попробовала, не пошло.

— То есть не будет продолжателем династии?
— Нет, хватит нам и одного, нам ещё за двоих переживать! (Смеётся.)

— Какими успехами сына вы гордитесь?
— Многими. Но, наверное, больше всего теми, которых у меня не было, — бронзой Олимпиады, например. Даже попадание в сборную, возможность поехать на Игры — это уже огромный успех. Ну и, конечно, то, что его выбрали на драфте НБА.

— Понимаю, что все баскетболисты хотят играть в НБА, но почему-то всегда обидно — уезжают лучшие, а здесь-то без них никогда не будет ни сильных команд, ни сильного чемпионата.
— Так ведь говорят же, что плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. В любом виде спорта хочется быть среди лучших. Может, надо задуматься и сделать российский чемпионат такого же уровня?

— А как, если лучшие уезжают?!
— Но не все. До определённого уровня ребята могут и здесь играть, развиваться. А если будут хорошие условия для их прогресса, вообще не надо будет никуда уезжать. Людей-то не так много, которые выходят на уровень НБА, а поигравшие там возвращаются, значит, есть у кого учиться. Тот же Андрей Кириленко. Да, он вернулся уже на спаде своей карьеры, но для болельщиков и для игроков он по-прежнему звезда мирового уровня. Я вам скажу, что российский чемпионат сейчас один из самых сильных в Европе, если судить по количеству и качеству команд. В лидерах. ЦСКА — в Финале четырёх Евролиги, «Химки» выиграли Кубок Европы. А ещё есть казанский «Уникс», «Нижний Новгород», саратовский «Автодор» показал в этом сезоне хорошую игру, мы пытаемся с лидерами играть на равных. Шесть-семь команд сильных у нас есть.

— Став тренером, вы, конечно, опирались на опыт своих наставников. Не было ли чего-то в этом опыте, про что вы сказали: вот так я делать не буду.
— Тут надо понимать: то, что хорошо и полезно с точки зрения тренера, зачастую не нравится игрокам. И мне в своё время иногда не нравилось то, что заставлял делать тренер. Сейчас анализируешь: да — вот это полезно для команды. Моя задача — всё подчинять результату, а не думать о том, какому игроку что удобно, а что неудобно. Опять же, баскетбол идёт вперёд, прогрессирует, меняется. Какие-то вещи, которые были хороши в те времена, перенести во времена нынешние уже невозможно. Например, сейчас невозможно быть тренером-диктатором, как в советские времена. Тогда во всех командах условия были одинаковые, за границу уехать невозможно, тренеры понимали, что деваться игроку особо и некуда. Сейчас не так. К тому же физически изменилась игра, раньше больше техники было, сейчас все атлеты, работа тренера по физподготовке выходит на первый план.

— Вам с кем легче работать — с иностранцами или россиянами? Считается же, что иностранцы — профессионалы...
— Да это глупость полная! Знаете, когда появились первые легионеры, у нас в команде был случай. Пошли поиграть в футбол, и вот мы все бегаем, разминаемся, а наш иностранец стоит в сторонке смотрит. Я тренера спрашиваю: а он почему не бегает? Тренер отвечает: спокойно, он профессионал, он сам знает, что ему нужно. А в чём его профессионализм? В том, что он ничего не делает? Или в том, что он знает, как ему готовиться? Так я тоже знаю! Это всё ерунда, иностранцы такие же, как и наши: есть раздолбаи, а есть трудяги.

— Вы как-то сказали, что иногда вам хочется самому на площадку выйти и наглядно показать игрокам, как нужно делать.
— Сейчас уже меньше, раньше чаще хотелось. Это синдром игрока, для тренера это нехорошо.

— Почему? Боитесь ошибиться и потерять авторитет?
— Не в этом дело, а в восприятии. Оно совершенно разное у тренера и игрока. Скажем, есть комбинации, которые я мог делать, но не стоит требовать такого же исполнения от другого. Возможно, он не способен сыграть, как я, вот что-то другое он сделает хорошо, а этого сделать не может. Задача тренера — найти то, что твой игрок сделает хорошо.

— А есть ли некий гипотетический игрок, с которым вы никогда не согласились бы работать?
— Игрок? (Задумывается.) Может, у меня не такая длинная тренерская карьера, таких ещё не встречал. Хотя люди, которые что-то показывают на площадке, всегда сложные. Баскетболист не был бы звездой, если бы ходил по струнке.

— Многие спортсмены предпочитают играть, а не тренироваться. Для тренера интереснее готовиться к конкретному матчу или сезону?
— Конечно, к матчу. И игроков понимаю, сам таким был. Приходишь после отпуска, начинаешь заниматься, всё болит, результата ноль — игр-то нет! Для тренера, кстати, подготовка к сезону тоже тяжёлый период: нужно выстраивать команду, вводить в неё новых игроков, какие-то схемы придумывать. Но в предсезонке есть свои плюсы, когда с нетерпением ждёшь первого контрольного матча, чтобы понять, как команда отреагировала на то, что ты сделал.

— Вы хотите набраться тренерского опыта и получить приглашение в топ-команду?
— Я хочу взять молодых ребят, пройти с ними определённый путь и добиться успеха. Конечно, приятно получить приглашение, скажем, в ЦСКА. Но уровень этой команды таков, что от тренера не так уж много и зависит. То есть какие-то медали всё равно выиграешь, каким бы ты тренером ни был.

— Вам комфортно в «Зените»? Как надолго вы здесь?
— Хочу надолго. Хочется питерских ребят довести до уровня сборной и уже с ними выиграть чемпионат. Не с приезжими, не с покупными звёздами. И потом с ними сыграть в Финале четырёх. И выиграть (улыбается).

Василий Николаевич Карасёв
Родился 14 апреля 1971 года в Ленинграде. Начал заниматься баскетболом в спортшколе Петроградского района Ленинграда. В 1988-м окончил ленинградский спортинтернат. В чемпионате СССР по баскетболу дебютировал в сезоне-1987/88 в матче против каунасского «Жальгириса». Играл за петербургский «Спартак», ЦСКА, «Эфес Пилсен» (Турция), «Альбу» (Германия), «Ираклис» (Греция), «Урал-Грейт» (Пермь), «Химки», «Триумф» (Московская область). За сборную России провёл 100 матчей. Многократный призёр чемпионатов мира и Европы. Многократный чемпион России, победитель чемпионатов Турции и Германии.

С 2012 года — главный тренер «Триумфа». Летом 2012 года назначен главным тренером студенческой сборной России. Под его руководством команда стала победителем Всемирной универсиады в Казани в 2013 году. Сейчас является наставником резервной сборной России. Летом 2014 года стал главным тренером баскетбольной команды «Зенит». Женат. Вместе с супругой Яной воспитывает дочь Ксению. Сын Карасёвых Сергей — игрок сборной России и команды НБА «Бруклин Нетс».