Одна школа с Месси, препарирование мертвецов и бегство от кризиса. Кто такой Херман Андрин

Он мог бы стать хорошим доктором, но испугался трупов. Теперь он тренер по физподготовке в «Зените» и неплохой психолог.
Одна школа с Месси, препарирование мертвецов и бегство от кризиса. Кто такой Херман Андрин

История Хермана Андрина — настоящий сюжет для второй части «Облачного атласа». Она красной нитью связывает разные континенты, виды спорта и профессии, только их герой — один человек, который в конце концов оказывается в России, в Санкт-Петербурге. Здесь он готовит баскетболистов «Зенита» — в основном физически, но при необходимости готов стать их личным психологом.

К тому, чтобы аргентинец оказался на берегах Невы, привели сотни случайностей и мелких деталей, без любой из которых он бы не оказался в «Зените».

Ниже — жизненная история, достойная отдельной работы Ланы Вачовски.

Рождение, жизнь в Венесуэле, спорт

У Хектора и Марии Терезы никогда не было богатой жизни. Как, впрочем, почти у всех людей в городишке Сан-Николас в провинции Буэнос-Айрес — в начале 1970-х годов там просто не было достойной работы, и все, кто мог, старались уехать.

Супругам повезло: у них оказался друг, который переехал работать в Венесуэлу и через какое-то время позвал с собой Хектора. Поначалу это казалось не лучшей идеей: до нового места жительства лететь было 7 часов без пересадок, и при этом Латинская Америка оставалась Латинской Америкой что там, что там — континентом со слабой экономикой и туманными перспективами в плане легального заработка. Но все было лучше, чем ничего, и в 1971 году семейная пара уехала из Аргентины.

Хектор был инженером-механиком, чьи знания пригодились в автомобильной индустрии венесуэльского города Валенсия. Там же супруги задумались о детях: в 1971 году на свет появился Себастьян, через год — Херман; еще через четыре года Мария Тереза родила Саманту.

Работа на новом месте позволяла семье относительно неплохо жить и, хотя Андрины все еще мечтали вернуться в родную Аргентину, они сделали это лишь через 9 лет после переезда. За это время дети успели начать ходить в местную школу, а Херман — записаться во все спортивные секции. Так как родители играли в большой теннис, сын тоже начал с этого. Уже позже он пошел на плавание, попробовал себя в дзюдо, перешел на футбол…

DSC03923.jpg

Переезжать обратно в Аргентину было тяжело. Но детям нужна была хорошая школа, а позже — и университет. Поэтому Андрины выбрали город Росарио. После Буэнос-Айреса и Кордовы это третий по численности населения город в стране, и в нем можно было не беспокоиться о поиске подходящих учебных заведений. Там же Херман продолжил заниматься теннисом и футболом.

Так сложилось, что в футбол будущий тренер «Зенита» по физподготовке играл в том же клубе, в котором позже начинал свою карьеру Лионель Месси, — в «Ньюэллс Олд Бойз». Но вряд ли выступление Хермана за эту команду можно было назвать успешным: ему уже было 15 лет, нужно было показывать себя, но на поле он появлялся редко. Конкуренция в «Олд Бойз» была очень серьезной, и Херман большую часть времени проводил на скамейке запасных.

Регби, боязнь мертвых, возвращение в Венесуэлу

В это же время судьба подкинула ему отличный шанс попробовать себя в регби. Семья Андринов продолжала играть в теннис, и в клубе у родителей Хермана было много друзей. Кто-то из них и пригласил крепкого с виду подростка попробовать себя в регби.

Карьера в этом виде спорта могла бы привести его к славе — уже через два года после начала занятий юношу взяли в тур по Британской Ирландии, целый месяц команда выступала в Шотландии, Уэльсе, Ирландии и Великобритании, Херман начал играть за основную команду клуба, — но в 24 года он порвал крестообразные связки на правом колене, а через полгода получил такую же травму на левом. С регби было покончено.

WhatsApp Image 2019-10-08 at 00.09.56.jpeg

Попутно Андрин получал образование. Он начал изучать в университете медицину и преуспевал в этом — отметки были отличные. Но проблема была в том, что через полтора года после начала обучения он понял: анатомия — не для него. Он не хотел препарировать мертвых на практических работах, его воротило от вида трупов.

Два этих обстоятельства — травмы в регби и необходимость переучиваться — привели его в спортивный зал. Еще по ходу карьеры в регби он стал работать тренером и помогать атлетам из молодежных футбольных и регбийных команд гимназии. Эта работа привела его к первому контракту: через несколько лет его пригласили работать в команду по футзалу из… Венесуэлы. Херман уже знал эту страну изнутри, и адаптироваться там ему было не нужно.

Изначально Херман Анрин планировал уехать на год — просто подзаработать денег и вернуться обратно, как когда-то сделали его родители. Но поездка растянулась на 17 лет, потому что после прекращения контракта с командой по футзалу к нему стали обращаться и клубы из других видов спорта.

«С профессиональной точки зрения я очень счастливый человек, — говорит Херман. — У меня была возможность поработать и с детьми, и с профессионалами; в футболе бойсболе, баскетболе, пляжном волейболе. Я был в 2010 году на чемпионате мира по пляжному волейболу в Тайпее, в 2012 году на Олимпийских играх в Лондоне с баскетболом, в 2016 году на Олимпиаде в Рио-де-Жанейро с футзалом. Это классно! Ты познаешь разные спортивные культуры, это раздвигает твои горизонты. Когда ты всегда варишься в одном и том же, работать становится легко и пресно, ты не развиваешься».

DSC03833.jpg

Бегство от кризиса, знакомство с Плазой, переезд в Россию

В сборной Венесуэлы по баскетболу Херман Андрин проработал 6 лет. В это же время он познакомился со своей будущей женой Сарой.

В 2015 году сборная поехала в Мексику, чтобы отобраться на Олимпиаду в Рио — задачу команда выполнила, но Херман больше не хотел жить в Венесуэле. В стране не прекращался финансовый кризис, политическая и социальная ситуации не позволяли рассчитывать на счастливое будущее даже несмотря на то, что у Андринов были дом и неплохая работа. Супругам, которые хотели вести обеспеченную жизнь и иметь несколько детей, нужно было искать более стабильное место.

Таким местом стала Малага. Насчет Испании пара решила сразу — не нужно было учить новый язык, — а вот над городом пришлось подумать. К Малаге Херман присматривался долго и провел там целый месяц, прежде чем перевезти семью.

Спустя немного времени Херман встретился и с Жоаном Плазой. Их познакомил Нестор «Че» Гарсия, с которым Андрин вместе работал в венесуэльской сборной, а Плаза вел тренерские курсы в Аргентине. Однако работать вместе Херман и Жоан начали не сразу, сначала они просто виделись на матчах.

На протяжении двух сезонов Андрин был тренером по физподготовке у Гарсии в другом испанском клубе «Фуэнлабраде». За это время сам Плаза успел покинуть «Уникаху», побыть какое-то время без клуба и прийти в «Зенит». Про своего знакомого из Малаги тренер не забыл и тоже позвал его в Санкт-Петербург — объяснил, что за команда здесь строится, насколько серьезен проект.

DSC03856.jpg

Семья Хермана приезжает в Санкт-Петербург раз в месяц и старается провести в России как можно больше времени, но живут Андрины в Малаге. Там дети ходят в испаноязычную школу, занимаются футболом, плавают. Идут по стопам отца. Старшему из них — Факундо — 11 лет, Николасу в январе исполнится 9, а Лусиано в декабре будет 5.

«Моя жена — настоящая лошадь, — говорит Андрин. — В том плане, что она работает в день даже больше часов, чем я. Кроме того, она любит бегать полумарафоны и марафоны, занимается триатлоном. Натурально лошадь! И это еще я не перечисляю все, что она делает по дому».

«Одна из самых удивительных вещей в этом бизнесе — понимать, что ты работаешь с живыми людьми»

В процессе подготовки этого текста мы поговорили с Херманом не только о его жизни, но и об отношении к профессиональному спорту. Эту часть разговора вряд ли можно вписать в человеческую историю, но для лучшего понимания личности она необходима. Ниже — мысли Хермана о так называемой «единственной правде» и спортивной психологии.

«Каждый год я стараюсь найти какие-то онлайн-курсы, по месяцу, по неделе, чтобы послушать чье-то мнение. Я не очень-то верю в одну правду, понимаете. Не существует одной правды — ни в отношениях с вашими детьми, ни в ваших делах с родителями. И то же самое касается профессионального аспекта. Конечно, тебе нужно верить своему опыту, опираться на свое понимание, обращаться к коллегам и всегда думать над тем, какой путь решения проблемы будет лучшим. Но вместе с тем нужно понимать, что мы совершаем ошибки каждый день. Нет одного-единственного способа сделать что-то. Я стараюсь придерживаться этой точки зрения в своем отношении как к жизни, так и к профессии. Это позволяет тебе всегда оставаться про-активным и не думать: «Ну, это мое мнение, другого не существует». Нет, ты учишься каждый день — узнаешь что-то новое о тренерах, об игроках. Каждый сезон разный, и тебе нужно каждый раз уделять чему-то особое внимание.

DSC03929.jpg

Потому что каждый день в этой профессии подбрасывает тебе новые задачи, которые нужно решать на уровне общения с человеком. Иногда кажется, что игрок — это машина, которая просто зарабатывает N-ное количество денег, и она должна сделать то, сделать это… Но они такие же люди, как и мы, и когда-то тоже могут проснуться с левой ноги. Нужно понимать, что на них оказывается серьезное давление, что на них смотрят все — болельщики, семьи… И потом ты читаешь кого-то или слушаешь, какого-нибудь профессионала, который не знает, о чем говорит. Думаю, что это вообще одна из самых удивительных вещей в этом бизнесе — понимать, что ты работаешь с живыми людьми. Ты должен действовать так, как считаешь нужным, и ты никогда не знаешь, что из этого выйдет. Победа или поражение?

Посмотрите расписание спортсменов: тренировка, зал, перелет, игра. Когда им заботиться о своем эмоциональном или психическом состоянии? Это сложно. Возможно, всего лишь 2% команд имеют в своем штате психолога, и даже психологам нужно время, чтобы работать с людьми. Поэтому все члены тренерского штаба и все игроки должны быть немного психологами. Иногда, когда мы говорим о проблемах с психикой, мы сразу думаем: «Да он сумасшедший». Но не только сумасшедшим нужны психологи. Наши эмоции и наша способность понимать — это то, над чем нам нужно работать. Мне кажется, это очень важная часть подготовки, потому что дело не только в физике, технике, тактике. Возможно, психология — это вообще одна из главных вещей, которая может позволить остальным частям подготовки сплестись воедино и принести результат».